Никольская улица, 19–21

С 1763 года двором владели графы Шереметевы, сначала Пётр Борисович, затем Николай Петрович. К концу века его называли Большеконюшенным. В 1804 году купить двор хотел актёр Сила Сандунов. Ссылаясь на ветхость строений, он предлагал 10 000 рублей, но граф запросил 20 000, и сделка не состоялась.

Новым владельцем в 1808 году стал петербургский купец Иван Петрович Глазунов. В 1816 году он построил по улице трёхэтажный каменный дом и открыл в нём книжный магазин с читальным залом, один из крупнейших в Москве. Его сын, Пётр Иванович Глазунов, к 1834 году продолжил дом до восточной границы владения по проекту Осипа Ивановича Бове. Архитектор придал фасаду парадность, достойную общественной роли дома в Китай-городе: шестиколонный портик объединил второй и третий этажи, а под портиком прошла проездная арка. В 1869 году Глазуновы продали двор братьям Третьяковым.

Павел Михайлович Третьяков — основатель Третьяковской галереи. Сразу после покупки братья подали прошение генерал-губернатору. Замысел был смелым: пробить арку в середине дома на Никольской и в центре нового здания, которое встанет на месте куска Китайгородской стены, а по сторонам проезда построить «красивые двухэтажные магазины».

Уязвимым местом замысла была именно стена, ведь древние памятники охраняла особая статья Строительного устава. Но у Третьяковых нашёлся сильный довод: проезд свяжет «два главных торговых пункта Москвы», Кузнецкий мост и Никольскую. Проект утвердили, и к 1871 году проезд был построен. Из старых строений на участке уцелел лишь дом Глазуновых. Чем здесь только не торговали! В 1911 году в проезде продавали книги, парфюмерию, часы, обувь, шляпы, готовое платье и аптекарские товары Феррейна.

Проект разработал архитектор Александр Степанович Каминский, мастер стилизаций. Разрешение разобрать отрезок стены Третьяковы получили с условием, чтобы новая постройка «послужила к большему украшению как самой стены, так и окружающей местности». Корпус на Театральном проезде Каминский решил как сочетание шатровой проездной башни с общественным зданием. Фасад в псевдорусском стиле стал одним из звеньев Китайгородской стены, и сходство с ней поддерживала лента зубцов в форме «ласточкиных хвостов» по верху корпуса.

На Никольской задача была не проще, потому что в облик улицы нельзя было грубо вторгнуться чужой архитектурой. Каминский сохранил размеры дома Глазуновых, лишь расширил проездную арку и поднял её на один этаж. Строгую монументальность фасада Бове дом потерял, но для Никольской конца XIX века новый фасад был вполне уместен. Вдоль самого проезда вытянулись двухэтажные корпуса магазинов в «кирпичном» стиле, с зубцами и башенками над карнизом.

В 1756 году соседним участком владел нотариус Иван Мартынович Портнов, а к концу века — майор Богданов. Вдоль улицы тогда, во всю ширину владения, тянулся каменный дом с проездной аркой. С 1822 года владение числилось за купеческой женой Катериной Ивановной Шильдбах, и в 1820-е гг. в первом этаже открылся магазин: немец Шильдбах торговал здесь музыкальными инструментами.

Аптекари Феррейны появились здесь в 1862 году, когда владельцем участка стал Карл Иванович Феррейн. В 1872 году он передал участок по дарственной сыну, Владимиру Карловичу Феррейну, тоже известному московскому фармацевту. При нём в 1894 году все старые строения были снесены, и в 1895 году на их месте была выстроена знаменитая аптека Феррейна — четырёхэтажное здание во весь участок по проекту архитектора Адольфа Эрнестовича Эрихсона.

Проект много раз менялся по требованиям заказчика. В конце концов Феррейн попросил об «убавлении в вышину окон на один этаж», и Эрихсон отказался от пятого этажа.

Два главных фасада архитектор решил совсем по-разному. На Никольскую улицу выходит фасад в духе Ренессанса, с тяжёлыми арками окон второго и третьего этажей и лёгкой аркадой четвёртого. Северный фасад, обращённый к Китайгородской стене, псевдоготический: с поясом зубцов, навесными башенками на углах и большой башней со шпилем и часами. По-видимому, Эрихсон, как прежде Каминский, стремился не нарушить облик квартала.

Интерьеры, множество эклектических деталей и изящная мебель, сделанная специально для аптеки, подчиняли всё здание его назначению. По цельности замысла аптека Феррейна стала одной из лучших построек эклектики.